Московский Подводно-Археологический Клуб
Главное меню
Главная страница
Законодательство
Фотогалерея
English version
Обратная связь
Помощь проекту
Экспедиции
Библиотека
Литература
Наука
Публицистика
Самиздат
Журнал "Вопросы подводной археологии"
Последние новости
Популярное
Кольченко В.А. Археологические исследования в Кыргызстане, в 1928-30 гг Печать

Материалы конференции посвященной 100-летию М.Грязнова. СПб, Эрмитаж, 2002

 

Археологическое изучение Кыргызстана насчитывает более 100 лет. В этом процессе можно выделить шесть этапов, различающихся по характеру решаемых задач, способам их реализации и научно-организационному потенциалу:
1.  1885 – 1917 – “Дореволюционный”.

2. 1919- 1933 – «Раннесоветский».

3.. 1936 – 1949 – “Бернштамовский”.

4. 1953 – 1958 – “Работы ККАЭЭ”.

5. 1958 – 1991 – “Позднесоветский”.

6. С 1991          - “Постсоветский”.

        Казалось бы, ранние этапы археологического изучения Кыргызстана описаны и проанализированы наиболее обстоятельно. Их характеристики должны были бы уже приобрести устоявшиеся формы. И действительно, сформулированные в конце 1950 – 1960 гг. оценки периодов практически без изменений приводятся во всех последующих историографических и обобщающих изданиях. При этом исследователи опираются, прежде всего, на опубликованные работы, хотя упоминаются и рукописные  материалы [Кожемяко 1959, С. 10-19; Винник 1967; История 1984 и др.]. Тем труднее объяснить практическую невостребованность рукописей, хранящихся  ныне в РФ “Национального центра манасоведения и художественной культуры Национальной Академии Наук Кыргызской Республики”. Из-за этого целая экспедиция, проводившая стационарные раскопки в течение четырех месяцев на пяти объектах в Чуйской долине, а также разведочно-ознакомительные работы на Иссык-Куле, выпала из историографии археологического изучения Кыргызстана. Речь идет о “Палеоэтнологической экспедиции АИМК” 1930 г., проводившейся под общим руководством Преображенского. В ее состав входили М.В.Воеводский – тогда еще начинающий археолог, А.Виноградова, Дрововозов, Сулейманкулов, Актанов и др., чьи имена едва ли о чем-нибудь говорят даже знатокам истории советской археологии.

Экспедиция работала на:

  1. “Палеометалической стоянке” на тогдашней северной окраине современного г. Бишкек;
  2.  “Курганной группе” у с. Ново-Покровка;
  3. Городище Сын-Таш;
  4. Городище Красная Речка;
  5. У Чуйской электростанции.

       Все полученные материалы, в том числе и археологические находки, были сданы в Киргизский Научно-Исследовательский Институт и Краеведческий музей, являвшийся структурным подразделением последнего. К настоящему время вещественные находки фактически не сохранились, во всяком случае их паспорта утеряны. С рукописями, - дневниками и чертежами, - дела обстоят несколько лучше. Сохранились достаточно полные данные о раскопках у с. Ново-Покровка, “Палеометаллической стоянки” и у “Чуйской электростанции”. Дневниковые записи о раскопках на городищах Красная речка и, особенно, Сан-Таш разрознены и явно неполны. “Палеометалическую стоянку”, как это хорошо известно, отметил при разведке в Чуйской долине в 1929 году А.И.Тереножкин. Тогда при маршрутном обследовании он нашел несколько фрагментов керамики [Тереножкин 1935, С. 139; Тереножкин 1935, С. 139; Тереножкин 1930, С. 49, 23б, 56-57]. Развернувшиеся в 1930 году раскопочные работы на отмеченном им месте вскрыли на площади 9.5 кв. м  культурные напластования мощностью до 1.8 м. Они состояли из многочисленных зольных линз, костных остатков животных и небольшого количества керамики. При раскопках исследуемый участок был разбит на отдельные квадраты. Фиксация велась в дневнике послойно отдельно по каждому квадрату. Для каждого квадрата было создана стратиграфическая колонка [Виноградова 1930-а]. На Краснореченском городище было заложено три траншеи по 14 м длинной каждая. Они зафиксировали культурный слой «на главном городище» мощностью до 4.40 м. Среди находок – в основном обломки керамики и кости животных, а также одна сердоликовая бусина и одна монета. Рисунки или развернутое описание находок отсутствуют. Также на городище был вскрыт «курган», в котором было обнаружено несколько безинвентарных погребений в грунтовых могилах с обкладкой и, в ряде случаев, перекрытием из сырцового кирпича, т.е. ранемусульманские погребения. В работе этого отряда принимали участие, по всей видимости, представители Киргизского Научно-Исследовательского Института Сулейманкулов и Актанов [Материалы экспедиции 1930]. У «Чуйской Государственной электростанции», у «рабочего поселка Нахаловка» также вскрывались два кургана. Следует напомнить о находке здесь же в 1920 г целого оссуария [Бартольд 1922]. А.И.Тереножкин в 1929 г. также отмечал обнаружение здесь аналогичных изделий [Тереножкин 1930, С. 31-32, 50б-51а, 81-82; Тереножкин 1935, С. 142]. Экспедицией 1930 г. были раскопаны раннемусульманские погребения и захоронения кучек костей, а также фрагменты оссуариев. В курганах было найдено некоторое количество фрагментированной керамики. Значительная часть сохранившейся документации  работы  экспедиции  в  этом  пункте  составлена  А. Виноградовой [Виноградова 1930-б]. На городище Сын-Таш у с. Юрьевка, расположенного недалеко от Иссык-Атинского ущелья, был заложен раскоп размерами 12 х 2 м. Он выявил культурный слой мощностью 120 см., состоящий из зольных линз, фрагментированной керамики, в том числе глазурованной и орнаментированной, и обломков костей животных. На глубине 60 см был выявлен слой, включавший горелое дерево, вероятно, - судя по приведенному чертежу, - от рухнувшего перекрытия. В раскопе также были выявлены три погребения: детское, - по обряду трупоположения,  ориентированное головой на северо-запад,   безинвентарное, на глубине 50 см; при втором детском погребении, обнаруженном на глубине 89 см, также оринтированном на северо-запад, была найдена фрагментированная керамика; от третьего погребения, на глубине 73 см, сохранились лишь разбросанные в беспорядке кости. О следах могильных ям ничего не сообщается [Материалы Воеводсого 1930, С. 1-42]. Переходя к характеристике работ у Новопокровки необходимо, прежде всего, отметить наиболее полную сохранность рукописных материалов. Написаны они А.Виноградовой и В.М.Воеводским, хотя на титульный лист вынесена только первая из этих фамилий. В начале даны краткие описания трех городищ, находящихся севернее села. В историографии они известны как Новопкровские I, III и IV [Кожемяко 1959, С. 107-111, 142-143]. Знакомство с ними исследователей связано, как представляется, с тем, что А.И.Тереножкин во время своих разведок в 1929 году получил только устную информацию о “крепости” на северной окраине села, почему и отметил на карте место соответствующим  значком с вопросительным знаком вместо цифры; лично же им было осмотрено  городище в самом селе – Ново-Покровское II [Тереножкин 1930, С. 47].  Однако, основные работы  у с. Ново-Покровка развернулись на его южной окраине. Здесь была зафиксирована курганная группа из 8 округлых курганов в 12 – 14 м в диаметре при высоте в 90 – 140 см и один более крупный холм удлиненных очертаний. Было вскрыто два кургана в противоположных концах группы. Под одним из них были вскрыты остатки двух, а под другим - трех погребальных сооружений типа наусов. Кроме того, здесь же, между стенками сооружений, были найдены погребения в двух крупных сосудах-хумах и трупоположение под каменной наброской; у локтевого сустава погребенного на рисунке отмечен сосуд типа кружки [Виноградова, Воеводский 1930]. Учитывая вышеизложенное, историография археологического изучения Северного Кыргызстана в раннесоветский период представляется нам в следующем виде. Начинать ее необходимо с организации в 1919 г. РАИМК’а, разряд Средней Азии которого возглавил В.В.Бартольд. В следующем, 1920 году он посетил Среднюю Азию или, как тогда принято было называть, Туркестан. Возможно, посещение этого ученого с мировым именем повлияло, кроме прочих причин, на выход 23 мая 1921 г. Декрета Совнаркома Туркестанской Республики о создании Туркомстарис’а. В 1923 г. П.П.Иванов по поручению Туркомстариса обследует Таласскую долину: производит изучение и описание гумбеза Манаса и некоторые раскопки [Иванов 1934].  В том же году В.Д.Городецкий приобрел у жителей села Ново-Покровка серебренные сосуды, исследованные и атрибутированные им и вскоре изданные [Городецкий 1926-б]. Это был один из первых примеров археолого-культурологического вещеведения. Ныне эти изделия хранятся в Государственном Эрмитаже. Примерно в то же время В.Д.Городецкий посещает башню Бурана [История 1986, С.481]. В связи с территориальным разграничением в 1924 г. среднеазиатских республик и созданием национальных Комстарисов при СНК Республик в  1925 г. Туркомстарис был преобразован с Средазкомстарис. Однако фактически именно он продолжал оставаться организационным центром исследований, во всяком случае для Кыргызстана. Такое положение предусматривалось консультациями, проводившимися руководством Туркомстариса  - Средазкомстариса в центральных научных учреждениях СССР [Янковский 1928, С. 258]. В 1925 г. по поручению  Средазкомстарис’а профессор МГУ Б.А. Денике совместно с М.М.Логиновым производят обмерочные работы на средневековых архитектурных памятниках Кыргызстана, в том числе – Башне Бурана и Гумбезе Манаса.

        По итогам этих работ были подготовлены планы реставрационных работ [Охрана памятников 1930, с. 1-4].  В том же 1925 г. В.Д.Городецкий и Э.А. Шмидт, сотрудники Средазкомстариса, проводили разведочные исследования в западной части Иссык-Куля [Миронов 1926, С.30; Городецкий 1926-а]. С 1926 по 1929 гг. П.П. Иванов проводил археологические обследования вначале на Иссык-Куле (1926-1927 гг.), а затем в Чуйской долине. Доклад о результатах этих исследований был им сделан на заседании ГАИМК’а 30 мая 1930 г. [Заднепровский 1957, С. 113]. К сожалению, результаты исследований ученого были опубликованы лишь после его смерти в 1957 г. [Иванов 1957].В эти же годы М.Е.Массон совершил две поездки по Таласской долине [Массон 1930] и проводил регистрацию монетных находок, в том числе с территории Северного Кыргызстана [Массон 1930 ]. В 1928 году по заданию Средазкомстариса М.П.Грязнов и М.В.Воеводский проводили раскопки курганов южнее Буранинского городища [Материалы Воеводского 1930, 43-55; Археологические экспедиции 1962, С.57]. О возможности проведения небольшой археологической экспедиции в Семиречье докладывал на заседании ГАИМК’а М.М.Цвибак, руководитель Средазкомстарис’а в то время [Цвибак 1928, С. 263]. Этот район был выбран, вероятно, в связи с завершающимся этапом по реставрации башни Бурана, осуществлявшемся в том году и, следовательно, наличием определенной базы на месте [Охрана памятников 1930, С. 4].Напомним, что в 1927 году Е.М.Массон осуществлял археологический надзор за вскрытием нижних частей башни и проводил топографическую съемку городищ Бурана и Ак-Бешим [Умняков 1928, С. 270-271]. Также «были обследованы цитадель и само городище около Бураны. Были обнаружены сбросы керамических заводов XI - XII вв. и неизвестное доныне христианское кладбище» [Охрана памятников 1930, С.3]. Поэтому можно констатировать, что работы в районе Буранинского городища в 1927-1928 гг. в целом носили комплексный характер, объединяя исследование курганной группы, городища и реставрацию минарета. Анализируя проделанную археологическую работу, исследователями вырабатывается стратегия на будущее, сформулированная а «Плане палеоэтологических (археологических) исследований в Киргизской АССР». В частности в ней говорится: «Для того, чтобы обеспечить возможно более быстрое отыскание памятников и вместе с тем обследовать как можно более широкий район, работа по обследованию будет проводиться двумя отрядами по двум самостоятельным маршрутам. В состав каждого отряда входит научный сотрудник и его помощник». Предполагалось, что такие разведки займут около двух недель, в ходе которых «отряды будут проводить обследование всех встреченных … по пути памятников, делая с них планы и фотографии, производя зачистку и сбор материала с обнажений (овраги, крутые берега, дюны, выемки при земляных работах и проч.) и нанося их на карту». «В результате такого обследования будут выбраны пункты для производства раскопок … Они будут производиться полным составом экспедиции по возможности всего лишь в одном пункте». Необходимо заметить, что предполагалось «сосредоточить основной интерес при работах в 1929 году на отыскании и исследовании памятников бронзовой эпохи, выбрав для этой цели район г.Каракол и рр. Тюп и Джарагалан, как место наиболее богатое по находкам бронзовых орудий» [Материалы Воеводского 1930, С. 57-58].  В последней приведенной фразе чувствуется научные интересы М.П.Грязнова, в те годы активно занимавшегося проблемами бронзового века Южной Сибири и степей Азии. Под выше цитированным документом, датированным 18.03.1929 г., стоят подписи: «Руководитель экспедиции А.Спицин; Секретарь М.Воеводский».  В смете, составленной 4 марта 1929 г., начальником экспедиции значится М.П.Грязнов (но подпись его отсутствует) и секретарем все тот же М.В.Воеводский [Материалы Воеводского 1930, С. 58-59].  И  «Отчет о раскопках 1-ой Буранинской курганной группы в Киргизской АССР (1928)» подписан только М.В Воеводским (причем его фамилия стоит на первом месте), хотя подразумевалась и подпись  М.П.Грязнова [Материалы Воеводского 1930, С. 43-49].  Примечательна также запись в «Дневнике…» А.И.Тереножкина (1929 г.) «15 июля …, по договоренности, я должен был получить корреспонденцию от старшего сотрудника экспедиции М.В.Воеводского или встретить его самого» [Тереножкин 1930,  С. 52].

         Из сопоставления приведенных данных  складывается впечатление, что уже в 1928 г., после раскопок на Буране и поездки в Туркмению [Археологические экспедиции 1962, С.57], М.П.Грязнов отходит от Среднеазиатских исследований. Он возвращается к работе в составе экспедиции С.И. Руденко на Алтае. Именно в составе этой экспедиции М.П.Грязнов в 1927 г. вскрыл большой курган Шибе, а в 1929 г. – Пазарыкский [СА 1985, С. 277]. Представляется, что его работу в1928 г. в Средней Азии правомерно рассматривать как передачу опыта М.В.Воеводскому, тогда начинающему археологу, только окончившему  (?) естественное отделение физико-математического факультета МГУ. Именно этим можно объяснить факт соруководства одним отрядом представителей двух археологических центров – Москвы и Ленинграда, являющийся едва ли не уникальным во всей советской археологии. Впрочем, отсутствие подписей М.П.Грязнова на ряде документов может быть объяснено более просто – М.В.Воеводский, как секретарь экспедиции, вел всю документацию и переписку из Москвы, где жил и работал, в то время как М.П.Грязнов в периоды межсезонья находился в Питере, поддерживая с М.В.Воеводским телефонную или иную связь. Сейчас трудно сказать, была ли полностью осуществлена намеченная Иссык-Кульская программа 1929 г. и кто принимал непосредственное участие в ее реализации. Ряд исследователей пишет об участии в этой кампании помимо М.В.Воеводского и М.П.Грязнова также С.А.Теплоухова [Заднепровский 1957, С. 111]. В нашем распоряжении отсутствуют необходимые для однозначных суждений документы. Фактом остается совместная статья М.П.Грязнова и М.В.Воеводского. Из нее известно о работах в 1929 г. в районе Каракола на Иссык-Куле и вывод о принадлежности погребений в Буранинских, Каракольских и Чильпекских курганах Усуням [Воеводский Грязнов 1938], сохранивший актуальность до наших дней. Важно отметить другое. Как видно из приведенной выше цитаты из «Дневника …» А.И.Тереножкина [Тереножкин 1930, С. 52], раскопки на Иссык-Куле и разведки в Чуйской долине осуществлялись в 1929 г. в рамках единой экспедиции Антропологического Научно-исследовательского института МГУ. Но по чьей инициативе была организована эта экспедиция? Как хорошо известно, Средазкомстарис прекратил свое существование в 1928 г. и уже потому не мог быть инициатором. Но в конце 1928 г. на базе ряда местных научно-исследовательских организаций был образован Киргизский Научно-исследовательский Институт Краеведения. Кроме того, следует напомнить, что еще в 1928 г. по просьбе ЦИК Киргизской АССР в республике проводился ряд экспедиций сотрудниками научных организаций Москвы и Ленинграда: ихтиологическая, геологическая, почвенная, ботаническая и др. [История 1986, С. 482].  Поэтому логично предположить, что именно это ведомство и было организатором. Более того,  есть прямо указание участника тех исследований: «В 1929 – 1930 гг. Киргизский научно-исследовательский институт, при участии Воеводского и Грязнова, организовал археологические разведки и раскопки в долине р. Чу и на побережье оз. Иссык-Куля» [Тереножкин 1938, С. 210].  В 1929 г., помимо раскопок на Иссык-Куле, проводились другие работы, а именно археологическая разведка в Чуйской долине, осуществлявшаяся А.И.Тереножкиным единолично. Их результаты хорошо известны [Тереножкин 1935; Тереножкин 1938]. Подчеркнем лишь, что по существу по итогам работы была предложена первая историко-археологическая периодизация, базирующаяся на исторической периодизации, изложенной в работе В.В.Бартольда «Очерки истории Семиречья». 

        В 1930 г.  А.И.Тереножкин продолжал разведочные работы – но уже в Таласской долине [Тереножкин 1930, С. 1-10]. (Можно гипотетически предположить, что в 1931 г. он работал в Центральном Казахстане, так как точно известно о работе А.И.Тереножкина в 1932 г. в Западном Казахстане, на берегах Урала [Археологические экспедиции 1962, С. 78], как бы замыкавших его разведки в степной зоне Азии) А в Чуйской долине в 1930 г. «Палеотнологическая экспедиция АИМК» или « экспедиция Преображенского» проводила разведочные раскопки на памятниках, так или иначе выделенных А.И.Тереножкиным во время разведки предыдущего года. Сохранившаяся в Кыргызстане документация об этих работах кратко охарактеризована выше. Однако в 1931 и последующих годах археологическое изучение Северного Кыргызстана не продолжается, хотя результаты работ трех предыдущих лет были весьма интересны и многообещающими. Нам видится три возможных причины этого. Одну из них, вскользь упомянутую А.И.Тереножкиным, когда он писал о «школе» М.Н.Покровского» [Тереножкин 1938, С. 204-205], можно назвать политической. Другой причиной, личностной, могла быть смерь В.В.Бартольда, организатора и вдохновителя большинства исследований Средней Азии. Третья возможная причина,  внутрикиргизстанская: 23 ноября 1930 г. «Киргизский научно-исследовательский институт Краеведения» был реорганизован в «научно-исследовательский институт животноводства» и «Киргизский научно-исследовательский институт культуры». Основной задачей последнего было были разработка орфографии и терминологии кыргызского языка, выпуск программ и учебников на родном языке, сбор и обработка фольклорных данных, т.е. деятельность далекая от археологической И хотя через два года, в ходе новой реорганизации, в составе «Киргизского научно-исследовательского института культурного строительства» был выделен сектор истории [История 1986, С. 482], но для археологических работ, хранения и демонстрации находок положение оставалось плачевным: «В г. Фрунзе, …  музей свернут, археологический материал на чердаке, разбросан, не заинентаризирован, а имеются очень интересные вещи, в частности материалы раскопок Воеводского и Преображенского» [Бернштам, Морозова 1934, С. 100].  Кстати заметить, что выход выше цитированного «Отчета …», мог явиться стимулом к публикации А.И.Тереножкиным результатов своих разведок в Чуйской долине, вышедших в том же журнале год спустя [Тереножкин 1935]. Это тем более вероятнго, что А.Н.Бернштам являлся научным руководителем аспиранта ИИМК А.И.Тереножкина. Выход же второй статьи А.И.Тереножкина [1938] и статьи М.В.Воеводского – М.П.Грязнова [1938 г.] может быть инициирован началом археологических раскопок А.Н.Бернштама в Семиречье. Исходя из вышеизложенного, можно согласиться с высказанным суждением исследователей старшего поколения о катастрофически недопустимой задержке публикаций результатов разведок и раскопок, ставшей бичом археологии Кыргызстана.  В результате – ряд исследований попросту потеряны для науки, выпав из ее поля зрения. Примером тому могут служить кратко охарактеризованные выше работы «Палеоэтнологической экспедиции АИМК» в 1930 г или раскопки курганов на Иссык-Куле С.А.Теплоуховым. Но трудно согласиться, что раннесоветский период  археологического изучения Северного Кыргызстана являл собой лишь «кратковременные посещения» нашей республики специалистами центральных научных учреждений СССР. Организационная работа, начатая в свое время Средазкомстарисом, была продолжена Киргизским научно-исследовательским институтом Краеведения, привлекшим к исследовательской работе кадры, ставшие гордостью Советской археологической школы. И первое среди них по праву занимает Михаил Петрович Грязнов.

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Бартольд В.В. Отчет о командировке в Туркестан // ИРАИМК, 1922
  2. Бернштам А.Н., Морозова А.С. Отчет о командировке в Среднюю Азию // ПИДО, 1934, № 6.
  3.  Винник Д.Ф. Пятьдесят лет Советской археологии в Киргизии // СА, 1967, № 4.
  4. Воеводский М.В., Грязнов М.П. У-суньские могильники на территории Киргизской ССР // ВДИ, 1938, № 3. – С. 162-175
  5. Городецкий В.Д. Археологическое обследование средневековых памятников северного побережья оз. Иссык-Куль в 1925 г. // ИЦБК, 1926, № 6.
  6. Городецкий В.Д, Серебрянные сосуды из курганов села Покровского Пишпекского уезда // ИСредазкомстарис’а, Вып. 1. – Ташкент, 1926.
  7.  Заднепровский А.Ю,  Археологическое изучение котловины Иссык-Куля и значение исследования П.П.Иванова // ТИИАНКиргССР, 1957, Вып. 3. – С. 109-116
  8. Иванов П.П. К вопросу о древностях в верховьях Таласа // К 50-летию научной и общественной деятельности С.Ф.Ольденбурга. – Л., 1934. – С. 241-251
  9. Иванов П.П Материалы по археологии котловины Иссык-Куля // ТИИАНКиргССР, 1957, Вып. 3. – С. 65-107
  10. Кожемяко П.Н. Раннесредневековые города и поселения Чуйской долины. – Фрунзе, 1959 – 188 С.
  11. Массон М.Е. Из результатов поездки в долину Таласа для выяснения истории горной промышленности // БСАРГРУ, 1930, № 2. – С. 35-37
    СА 1985
  12. Тереножкин А.И. Археологические разведки в Чуйской долине в 1929 году // ПИДО, 1935, № 5-6. – С. 138 – 150
  13.  Тереножкин А.И. К историко-археологическому изучению Казахстана и Киргизии // ВДИ, 1938, № 1. – С. 204-215
  14. Умняков И.И. Археологическая и ремонтно-реставрационная работа Средазкомстариса в 1927 году // ИСредазкомстарис’а, Вып. № 3. – С. 265 – 275
  15. Цвибак М.М. К плану археологических работ Средазкомстариса // ИСредазкомстарис’а, Вып. № 3. – С. 262 – 264
  16. Янковский И.В. К вопросу о законодательном оформлении Средазкомстариса // ИСредазкомстарис’а, Вып. № 3. – С. 257-261
 
« Пред.   След. »
© 2017 Московский Подводно-Археологический Клуб
Joomla! is Free Software released under the GNU/GPL License.