Московский Подводно-Археологический Клуб
Главное меню
Главная страница
Законодательство
Фотогалерея
English version
Обратная связь
Помощь проекту
Экспедиции
Библиотека
Литература
Наука
Публицистика
Самиздат
Журнал "Вопросы подводной археологии"
Последние новости
Популярное
Гошкевич, Зограф, Блаватский, Кошеленко. Роман Археологии Печать

«Вся Одесса», Антология, словарь. ч. I., стр. 42-51, 1998 г.

Где был древний Одесс?          

Четыре прибрежных местности соот­ветствуют свидетельству Арриана. Одна находится на левом берегу занесенного песком устья Тилигульского лимана, между хутором Карабаш и селом Коблево; другая на левом берегу Сосицко-Березанского лимана, где теперь село Александро-Дар и выше до деревни Хо­лодной; третья - на выступе правого берега того же лимана; четвертая - на мысе, разделяющем Сосицкий и Березанский лиманы.       Большинство исследователей ставит Одесс в местности первой (Аркас, Стемпковский, фон Муральт и П.Беккер). Основанием для этого мнения служат, как известно, находки в названной местно­сти следов построек, двух посвятительных надпи­сей, по-видимому, ольвийских, и глиняной амфоры.         

Современный исследователь, почтенный про­фессор С.Д. Пападимитриу, не находя возможным согласиться с этим мнением по причинам топогра­фическим, предлагает, но без оснований, искать древний Одесс ''вокруг большой балки после Кара-баша", т.е. к востоку от той, при которой располо­жен этот хутор.        

Второй и третий пункты - по берегам Сосиц­ко-Березанского лимана - не дали никаких нахо­док, и признаков древнего жилья здесь нет.  Остается пункт четвертый, по-видимому, не по­сещенный еще исследователями. Именно здесь, на оконечности безлюдного мыса, разделяющего Сосицкий лиман от Березанского, мы нашли в 1913 году городище с двойным параллельным ограждени­ем со стороны материка. Внешнее ограждение со­стоит из земляного вала, внутреннее образует камен­ная стена, отчасти уже разобранная. Ныне площадь городища имеет около 2 1/2 десятин. Над берегом лимана оно возвышается на 8 сажен очень круты­ми, местами вертикальными обрывами. Толщи гли­ны, из которых состоит мыс, откалываются верти­кально и сваливаются в лиман; и эта разрушитель­ная работа атмосферных вод в течение ряда веков должна была уменьшить первоначальные размеры городища. В западном конце внутренней ограды, у самого обрыва, лет двадцать тому назад при обва­ле глины обнаружилась каменная постройка из двух параллельных стен со следами сшивших, связывав­ших их брусьев. Стены эти отчасти разобраны со­седними крестьянами на постройки. Черепки, изред­ка попадающиеся на площади городища и в окружа­ющих его обвалах, принадлежат глиняным амфорам.       

Считаем правильным назвать найденное нами городище останками древнего Одесса.          

Полагаем, что Одесс нужен был ольвийской экспортной торговле как пункт, где корабли, иду­щие из Ольвии в Элладу, делали запасы пресной воды, ибо вода Бугского лимана, как настойчиво твердят древние писатели, была негодна для питья. В Одессе же, конечно, и догружались корабли то­варами, свезенными туда из окрестного района под защиту крепких стен.        

Об Одессе-Ордессе, как мы видели, упомина­ют писатели I-II вв. н.э., знает о нем и анонимный составитель Перипла Эвксинского Понта, живший в V веке. Как видно, Одесс принадлежал к типу таких же прибрежных укрепленных торговых пунк­тов, каких немало обследовано нами по лиманам, Днепру, Бугу и их притокам. Возникли они в элли­нистическую и особенно в римскую эпоху для на­добностей ольвийской экспортной торговли и по­гибли со смертью Ольвии.         

Вот и все, что можно сказать о нашем Одессе, пока еще не произведены научные раскопки на его городище.

Гошкевич, 1916 (1.16) 

МОНЕТЫ ЗАГАДОЧНОЙ ТИРЫ        

Литературные источники по истории античной Ти­ры чрезвычайно скудны. Это исключительно бег­лые сведения в географических обзорах о мощной и стремительной реке, нередко сопровождающиеся упоминанием мимоходом об одноименном с рекой городе.        

Что город представлял собой милетское посе­ление, можно считать несомненным, хотя мы встре­чаем лишь в одном источнике прямое указание на это. Подобно соседним колониям той же метро­полии - Истру и Ольвии- Тира основана в устье большой реки. Ее календарь сходен с милетским, ее государственное устройство, насколько мы его знаем в императорскую эпоху, также похоже на ольвийское. Если ставить вопрос о том, что, помимо торговых целей, привлекало греческих колонистов в эти места, то в первую очередь приходится поду­мать о рыбной ловле в устье Тираса и прилежащих частях Черного моря, далее - о скотоводстве в ок­ружающих степях и о земледелии на их плодород­ной почве.      

Спорный вопрос о действительном местополо­жении античного города в нижнем течении нынеш­него Днестра раскопками окончательно разрешен в пользу мнения, что античный город находился на правом берегу Днестровского лимана, как раз на территории теперешнего Белгорода-Днестровского (бывшего Аккермана).        

При раскопках, производившихся здесь на пло­щади, занимаемой средневековой крепостью, от­крыт целый ряд античных наслоений, из которых самые верхние принадлежат римской император­ской эпохе, между тем как в нижних, древнейших, встречаются черепки аттической керамики V в. до н.э. Тем самым доказывается непрерывное суще­ствование поселения на этом месте и после перио­да древней истории.        

Основание города можно возводить к V в. до н.э. Если указания на находки при позднейших раскопках в Аккермане фрагментов ионийской ке­рамики VII в. до н.э. верны, то представлялось бы возможным возводить заселение этих мест к еще гораздо более ранней эпохе. Время основания горо­да ни в каких исторических свидетельствах не ука­зывается, и поэтому даже в отношении V в. мы не имеем уверенности, существовала ли в то время на этом месте городская община, носившая имя Тиры. Во всяком случае, Геродот не знает этого города и говорит лишь о поселенцах у устья реки, называвшихся тиритами.Как бы то ни было, около середины IV в. до н.э. - времени, к которому относятся самые ранние монеты Тиры, - мы встречаем Тиру как город, преимущественно занятый землепашеством и торговлей, хотя монетные типы отчасти сохраня­ют следы других родов занятий его жителей. С дру­гой стороны, остается спорным вопросом, предста­вляет ли собой, в самом деле, Офиусса, согласно Плинию, прежнее наименование города или, соот­ветственно указанию Птолемея, является особым, несколько севернее расположенным поселением. Предположение Ф.Билабеля. что Офиусса была не­большим, первоначально отличным от Тиры посе­лением, которое, однако, ко времени, представлен­ному монетами и надписями, потеряло всякое зна­чение и слилось с Тирой, не вносит ничего нового, а только развивает показание Плиния. Необходимо подчеркнуть, что Птолемей - единственный источ­ник, упоминающий одновременно оба города. В ос­тальных случаях называется только какой-нибудь один из них. Так или иначе, у нас до сего времени нет каких-либо эпиграфических или нумизматиче­ских памятников, которые говорили бы о самосто­ятельном существовании города Офиуссы.          

Судя по сравнительно очень скромным разме­рам ее монетного дела, Тира как торговый город, рядом со своими соседями с обеих сторон - Истром и Ольвией, - играла второстепенную роль. В самом деле, Днестр берет начало не так далеко в глубине страны, как другие две большие реки, и плавание по нему, в силу быстроты течения, со­пряжено с серьезными опасностями. Таким обра­зом, Тира не обладала такими преимуществами в отношении торговли, как оба указанных выше города, и мореплаватели западной половины Чер­ного моря могли оставлять ее без внимания. С дру­гой стороны, нет никакого сомнения, что при пла­вании вдоль западного берега в Ольвию Тира рас­сматривалась как промежуточная станция.        

В первой половине I в. до н.э., во время войн Митридата VI с Римом, Тира вместе со всеми дру­гими городами Причерноморья была, по-видимому, вовлечена в круг военных предприятий этого царя. Об этом свидетельствует, как правильно указал Э.Минз, митридатовский характер последней груп­пы автономных монет Тиры. Около середины I в. до н.э. Тира, подобно другим городам западно­го берега Понта, была разрушена гетами. Этот факт подтверждается полным отсутствием монет города Тиры, которые могли бы быть отнесены ко второй половине I в. до н.э. Весьма возможно, что угрозы подобных нашествий город испытывал и в предше­ствующее время, но об этом у нас нет прямых сви­детельств.        

Немного больше мы знаем об истории города в императорскую эпоху благодаря нескольким до­шедшим до нас надписям. Две из них, лучше со­хранившиеся, датированы по собственно городской эре Тиры, начинающейся в 57 г. н.э. Весьма вероятно, что начало эры связывается с момента перехода Тира под власть Рима. Такое предположение находит подтверждение в ом, что первые монеты, которые мы после столетнего, вызванного гетским разгромом, перерыва  можем с какой-либо досто­верностью приписать Тире, представляют собой очень стертые ассы и сестерции императора Клав­дия с надчеканкой.Со времени правления Домициана начинается самостоятельная городская чеканка Тирой монет с портретами императоров. Она правда, при Нерве и Траяне вновь прекращается. Свойственный серии монет Тиры с портретами Антонина памятный характер наводит на мысль, что именно этому императору город обязан был каки­ми-то благоприятными переменами в своем положе­нии. Необходимо еще подчеркнуть, что в правление Септимия Севера наблюдается новое оживление монетной чеканки в Тире, причем обильные и па­радного вида серии этого царствования непосредст­венно следуют за 145 г. городской эры (201 г. н.э.), в котором указанные льготы были подтверждены.   После правления Севера Александра городская чеканка монет в Тире прекращается; одновременно прекращается она и в Ольвии. Это уже давно ста­вилось в связь с постоянными в ту пору нападения­ми готов. По-видимому, в правление Максимина оба города были совершенно разрушены готами.    В специальной статье я пытался посредством сопоставления ольвийских находок римских монет доказать, что римские монеты после Максимина, в противоположность относящимся ко времени от Адриана до Севера Александра, единичны и ред­ки, и не может быть и речи о какой-либо замене прекратившихся самостоятельных городских монет­ных выпусков обращением общегосударственной римской монеты. Город, разрушенный при Максимине, мог еще в продолжение некоторого времени слу­жить форпостом для римских военных отрядов в их борьбе с варварами, но в качестве торгового города он уже прекратил свое существование. С таким предположением согласуется и то обстоятельство, что единственный письменный памятник позднего времени из Ольвии представляет собой посвятитель­ную надпись римских воинов с благопожеланиями императору Филиппу. Таким образом, высказанное В.В Латышевым мнение, что нападение готов в эпо­ху Максимина нанесло городу смертельный удар, в основном не поколеблено данными раскопок. Хо­тя о Тире, вследствие недостаточного археологичес­кого исследования ее территории, мы знаем гораз­до меньше, все же более чем вероятно, что и ее в то время постигла такая же судьба.

Зограф, 1957 (1.22)

ПОДВОДНАЯ АРХЕОЛОГИЯ

В жизни греческого мира, города которого, по об­разному выражению Цицерона, расположились вок­руг Средиземного моря, как лягушки вокруг пруда, морская торговля, морские войны и т.п. имели пер­востепенное значение. По морю сообщались между собой города, морем везли в Грецию хлеб, за гос­подство на море сражались военные флоты антич­ных государств. Словом, жизнь грека неотделима от моря, а об этой стороне греческой жизни архео­лог знает пока меньше всего. Подводная археоло­гия должна заполнить этот пробел в наших пред­ставлениях о прошлом. Корабли, их грузы, гавани, доки, маяки, затопленные портовые районы горо­дов - вот объекты деятельности подводной архео­логии. Материал, который она дает, не дублирует материал наземной археологии, а существенно его пополняет, восстанавливая точную картину жизни древних, особенно античных, цивилизаций.   Подводной археологии мы обязаны некоторы­ми важнейшими сведениями о самых блестящих страницах в истории античного искусства. Наивыс­шее развитие античной скульптуры связано с брон­зовой скульптурой классики (V-IV вв. до н.э.). За­мечательные произведения этого периода известны нам преимущественно по копиям, нередко даже многочисленным, исполненным в более позднее время. Копии сделаны в мраморе и по художествен­ным достоинствам значительно уступают подлинни­кам. Громадная же часть бронзовых оригиналов по­гибла в конце античной эпохи, когда германцы и другие племена во время великого переселения народов захватывали античные страны. Малокуль­турные пришельцы разрушали памятники искусст­ва, ломали бронзовые статуи, а обломки использо­вали как материал для изготовления предметов, удовлетворявших их повседневные нужды. Сохра­нившихся бронзовых оригиналов очень мало, и именно на долю подводной археологии выпала задача увеличить их число.   Затонувший корабль особенно ценен тем, что он представляет собой, как говорят археологи, ком­плекс. Для воссоздания жизни прошедших поколе­ний во всей ее полноте археологу зачастую не хва­тает материала, поскольку в его руки попадают обычно поврежденные веши, причем иногда они перемешаны между собой так, что рядом с самыми древними лежат более поздние. Здания оказывают­ся разрушенными при постройке позднейших со­оружений и т.д. Поэтому очень часто археолог ока­зывается в чрезвычайно сложном положении. Ар­хеолог под водой имеет дело с затонувшим кораб­лем. Ясно, что на корабль никак не могли попасть более поздние вещи, и можно быть гораздо более уверенным в своих выводах, чем при многих поле­вых исследованиях.Подводная археология ведет свое начало с от­дельных случайных находок. Отметим некоторые мраморные и бронзовые скульптуры и иные древности, которые были извлечены со дна морей и других водоемов в ХIХ и ХХ веках. В Черном море сделан ряд ценных случайных находок. В 20-х годах XIX столетия на дне Таманского залива, возле древней Фанагории, обнаружили и извлекли из воды две большие мраморные статуи античного времени, изображающие львов. Теперь они украшают вход в Феодосийский музей. Волнами Керченского пролива был выброшен на берег кувшинчик, в котором находились сбережения одного из жителей города Нимфея, жившего в V веке до нашей эры. В начале нынешнего столетия около Ай-Тодорского мыса, в 80-100 метрах от берега были обнаружены различные предметы античного времени.   

Примерно тогда же, около острова Березани нашли две чаши (патеры) римского времени из красной глины, украшенной рельефами.  В августе 1953 года в Сухумской бухте по левою сторону от устья реки Беслетки подняли со дна моря мраморный надгробный рельеф греческой работы V века до нашей эры. Он лежал недалеко от берега, на двухметровой глубине. В районе болгарского города Созопола так же обнаружен греческий рельеф V века до нашей эры.   Таков далеко не полный список важнейших находок, поднятых со дна моря. Его можно дополнить особенно многочисленными находками амфор- простой глинянной посуды, служившей в древности тарой. Эти остродонные сосуды с узким горлом и двумя ручками рыбаки извлекали из моря часто, но такие находки не привлекали внимание археологов и поэтому не фиксировались в специальной литературе.

Блаватский, Кошеленко. 1963    

 

 
 
« Пред.   След. »
© 2017 Московский Подводно-Археологический Клуб
Joomla! is Free Software released under the GNU/GPL License.